Лето в родной деревне спустя 7 лет ⇐ Брат - сестра

[Kiril.Art]

Yo. Сегодня приснился мне сон такой странный со мной и моей сестрёнкой которую я хочу. и я решил собрать по ерупицкм, добавить нового. И создать новую историю "выдумвнную"

Когда мне было двенадцать, а Кате восемь, мы каждое лето торчали у бабушки в деревне. Бегали босиком по росе, ловили лягушек в пруду, спали на сеновале и не знали никаких забот. Потом родители разъехались, мы потерялись в городской суете, и семь лет пролетели как один миг. И вот этим летом я решил приехать. Бабушка уже старая, помощь по хозяйству нужна, да и от городской духоты хотелось сбежать. Катя, оказалось, тоже здесь — на все каникулы.
Когда я вышел из такси с рюкзаком, она сидела на крыльце и чистила картошку. И я её не узнал.
Передо мной сидела не та конопатая девчонка с косичками, а почти взрослая девушка. Длинные русые волосы собраны в небрежный пучок, выбившиеся пряди падают на шею. Лёгкий сарафан на тонких бретельках, под которым угадывается уже сформировавшаяся фигура. Загорелые плечи, длинные ноги, сандалии на босу ногу. Когда она подняла глаза и улыбнулась, я понял, что пропал.
«Привет, братик», — сказала она просто, будто расстались вчера.
А у меня внутри всё перевернулось. Потому что это была не просто сестра. Это была девушка, от которой у любого парня перехватило бы дыхание.

День первый: баня
Бабушка с порога заявила: «Баньку истопи, с дороги помыться надо». Катя вызвалась помочь. Я носил воду, она таскала дрова. Мы болтали обо всём и ни о чём, смеялись, вспоминали детство. И я ловил себя на том, что слишком часто смотрю на неё. Как она наклоняется, как поправляет волосы, как облизывает губы, когда жарко.
Вечером, когда баня истопилась, бабушка сказала: «Идите мойтесь, пока жар не ушёл. Я попозже». И добавила, обращаясь к Кате: «Ты там брата не стесняйся, вы ж маленькие вместе мылись».
Катя только улыбнулась и кивнула.
В предбаннике она ловко стянула сарафан и обернулась большим махровым полотенцем от подмышек до колен. Я старался не смотреть, но краем глаза увидел гладкую загорелую спину, изящные ключицы, тонкие лодыжки. Полотенце сидело плотно, но очертания тела угадывались так отчётливо, что у меня пересохло во рту.
В парилке было жарко. Мы сидели на полке, болтали, смеялись, хлестали друг друга вениками в шутку. Катя раскраснелась, на коже выступили капельки пота, волосы намокли и потемнели. Она откинула голову назад, прикрыла глаза, и я смотрел на изгиб её шеи, на то, как блестят мокрые ресницы, как вздымается грудь под полотенцем.
Она поймала мой взгляд и улыбнулась. Не смущённо, а как-то... понимающе.

Три дня сближения

Следующие дни мы почти не расставались. Ходили на речку она в купальнике, я в плавках. Я смотрел, как она входит в воду, как вода стекает по загорелой спине, как облепляет ткань в том месте, где ноги сходятся. И отводил глаза, боясь, что она заметит. Играли в бадминтон на поляне она прыгала, смеялась, и я видел, как взлетает грудь под майкой. Смотрели кино ночью на веранде — она сидела рядом, положив ноги на мои, и я чувствовал тепло её тела, запах её кожи, смешанный с ароматом полевых цветов.
Вечером третьего дня мы сидели у костра. Бабушка ушла спать пораньше. Катя накинула мой свитер поверх ночнушки, пила чай из кружки и смотрела на огонь. В свете пламени её лицо казалось нереально красивым. "Знаешь, (сказала она ) , я так рада, что ты приехал. Я боялась, что мы станем чужими. А ты такой же, как в детстве. Только... другой»"
«Какой другой?» спросил я.
«Настоящий», ответила она и посмотрела мне прямо в глаза. И в этом взгляде было что-то, от чего сердце пропустило удар.

День четвёртый: баня и душ
Бабушка уехала в соседнее село к подруге, сказала: «Истопите баньку сами, я к ночи вернусь». Мы остались вдвоём. Парились долго, до лёгкого головокружения. Сидели на полке, обливаясь потом, пили квас, снова парились. Катя уже не заматывалась в полотенце — повязала его низко на бёдрах, оставляя грудь прикрытой только сложенными руками, когда садилась. Я видел гладкую кожу живота, ложбинку между грудей, мокрые волосы, прилипшие к шее и плечам. Я сидел в плавках, стараясь держать полотенце на коленях, потому что мой организм реагировал на неё совершенно не по-братски. И, кажется, она это замечала. И не отворачивалась. Наоборот смотрела с какой-то странной, почти торжествующей улыбкой.
«Пойдём в душ, смыть пот», сказала она, вставая. И добавила, не оборачиваясь: «Там одна кабинка на всех. Ты не стесняйся».
Душ в деревенской бане это просто бетонный пол, плитка на стенах и три ржавых лейки, торчащих из трубы. Никаких перегородок. Просторное помещение с одной скамьёй в углу. Я зашёл следом. Катя уже стояла под струями, спиной ко мне. Вода стекала по её плечам, по позвоночнику, по ягодицам, тугим и круглым, по длинным ногам. Она намыливала руки, не оборачиваясь, и я смотрел. Не мог оторваться.
Я встал под соседнюю лейку. Плавки прилипли к телу, и скрыть стояк было невозможно. Да я и не пытался. В какой-то момент Катя обернулась.
Она смотрела на меня. Вода текла по её лицу, по губам, по груди небольшой, но идеальной формы, с тёмными сосками, затвердевшими то ли от воды, то ли от взгляда. Она смотрела вниз, туда, где плавки уже не скрывали ничего. И улыбнулась.
«Не стесняйся», — повторила она тихо. И сделала шаг ко мне.
Точка невозврата

Она подошла вплотную. Вода лилась на нас обоих. Катя подняла руку и провела пальцами по моей груди, по животу, остановилась у резинки плавок.
«Я всё видела, сказала она шёпотом. — Все эти дни. Как ты смотришь на меня. Как отводишь глаза. Ты думаешь, я маленькая и ничего не понимаю?»
Я молчал, боясь спугнуть этот момент. Боясь, что сейчас она засмеётся и убежит, оставив меня одного с этим безумием.
Но она не убежала. Она прижалась ко мне всем телом мокрым, горячим, пахнущим мылом и молодостью. Её грудь коснулась моей груди, живот живота. Она обвила руками мою шею и посмотрела в глаза. Я тоже хочу, ( прошептала она) . Всё это время. С первого дня».

Я не помню, как мы целовались в первый раз. Помню только вкус её губ — сладкий, с привкусом мяты, помню её язык, робкий и настойчивый одновременно. Помню, как мои руки скользили по её мокрой спине, по ягодицам, как она выгнулась навстречу.
Мы опустились на скамью. Вода всё лилась, заглушая звуки. Я целовал её шею, ключицы, грудь. Она запрокидывала голову, кусала губы, чтобы не застонать слишком громко. Её руки нашли мои плавки, стянули их. Мои пальцы коснулись самого сокровенного и она была уже готова, влажная, горячая, открытая.
«Осторожно, прошептала она, глядя мне в глаза. Я первый раз».
Это остановило меня на секунду. Я посмотрел на неё мокрую, раскрасневшуюся, с каплями воды на ресницах, с дрожащими губами. Мою сестру. И в то же время самую желанную девушку на свете.
«Ты уверена?» спросил я, хотя ответ уже знал.
Вместо ответа она сама направила меня в себя. Медленно, осторожно, кусая губы от боли и удовольствия.

То, что было дальше
Мы не выходили из бани больше часа. Вода кончилась, мы просто лежали на скамье, переплетённые, мокрые, счастливые. Она смеялась и плакала одновременно, говорила, что любит меня, что ждала этого, что боялась, но теперь ни о чём не жалеет.
Я гладил её по волосам, целовал мокрые глаза, шептал, что она самая красивая, самая желанная, самая родная.
Потом мы снова занимались любовью — уже медленнее, нежнее, пробуя, исследуя, наслаждаясь. И в какой-то момент, глядя на её лицо в полумраке бани, я понял, что действительно люблю её. Не как сестру. Как женщину. Как ту, с кем хочу быть всегда

Как всё закончилось

Бабушка вернулась поздно ночью. Мы уже спали в разных комнатах, как и положено. Но на следующий день и все оставшиеся две недели мы искали любой момент, чтобы остаться вдвоём.

Ночные походы на сеновал. Купание в речке, когда никто не видит. Долгие прогулки в лесу, заканчивающиеся на мягком мху. Мы стали одержимы друг другом. И это было прекрасно и страшно одновременно. Когда лето кончилось, мы договорились: это наша тайна. Навсегда. Мы будем жить своей жизнью, но эта связь останется с нами.
Прошло пять лет. Катя закончила школу, поступила в университет в моём городе. Мы встречаемся тайно, снимаем квартиры, ездим отдыхать. Родители думают, что мы просто близки, как брат с сестрой. Никто не знает правды.
Я люблю её. И она меня. И плевать, что там говорят. Мы нашли друг друга и это главное.